Воины Вермахта уважали пистолет ТТ и пистолет-пулемёт ППШ



Будучи в оккупации, я видел в руках немцев наше оружие. Когда германцы занимали мой родной город, мы и соседи прятались во дворе в погребе от артиллерийского обстрела. Когда канонада немного утихла, я забежал в дом, желая проверить, всё ли в нём в порядке. Но сразу же услышал в коридоре чьи-то шаги, и через мгновение в комнату вошёл немец с пистолетом в руке. Он ткнул дулом пистолета мне в грудь и, улыбаясь, что-то стал говорить. Мне было совсем не страшно, хотя это был первый немец которого я увидал. Выглядел он совершенно не грозно, погоны и воротник у него были окантованы серебристой ленточкой, он был в очках и с тоненькими усиками. Что-то мне поясняя, он продолжал удерживать пистолет в нацеленном на меня положении. Я был удивлён, увидев, что это пистолет ТТ. Я потянулся к пистолету и взялся за него, а немец выпустил оружие из рук. Я, указывая на звезду на чёрной щёчке пистолета, сказал: «Дас ист руссише пистоле!». Ответом было: «Я, я, русише пистоле гуте машине». Вслед за ним в комнату вошёл другой фриц, он вытянул из-за голенища наган, положил его на стол, а из карманов мундира высыпал кучу нагановских патронов, велев мне их пересчитать. Фамилию этого фрица я запомнил  Кюн, что в переводе означает храбрый. На воротах нашего двора он мелом написал Belegt  занято и номер воинской части и попросил надпись не стирать, пояснив, что в нашем доме две свободные комнаты и они или их коллеги, возвращаясь с фронта, будут здесь останавливаться.

Позднее, будучи бойцом Войска Польского, я одно время имел наган, но патроны к нему, даже на фронте, были большим дефицитом, и большую кучу патронов Кюна я частенько вспоминал.Живя в оккупации, я часто замечал у немцев наше оружие уважали они пистолет ТТ и пистолет-пулемёт ППШ. Пользовались у них почётом и самозарядные винтовки СВТ. В нашей технической литературе на них вылито немало помоев, но немцы ими вооружали целые подразделения. Я лично видел марширующую роту Вермахта, где все были вооружены винтовками СВТ. Да и мне приходилось пользоваться СВТ, и я не согласен с критикой этого оружия. При хорошем уходе оно вполне надёжно. Во всяком случае, надёжнее немецких самозарядных винтовок Вальтера и Маузера, которыми я пытался пользоваться, но с которыми так и не «подружился».

Когда мой городок освобождали наши части, я был в хате. В дом вошли несколько солдат и, узнав от нас, что немцы ещё утром деревню покинули, стали располагаться на отдых. Хозяйке было сказано, что они это пока только часть разведроты, вошедшей в село. Вид у них был усталый, и они явно были голодны. Увидав долгожданных своих, обрадованная хозяйка со словами: «Сейчас ребятки я вас покормлю» кинулась к русской печке проверить, не доварилась ли в чугунке картошка. Один из них, скинув пояс с запасным автоматным диском и гранатами, сразу же стал чистить свой ППШ  тогда это оружие называли автоматом, а не пистолетом-пулемётом как сейчас. Я стоял рядом, рассматривая устройство автомата, и новенький, как я подумал вначале, орден на его гимнастёрке. Я стал спрашивать, за что он его получил, но мне было пояснено, что это не орден, а гвардейский знак, который дают всей части, если она хорошо дерётся. На вопрос, как используются гранаты, гвардеец мне пояснил, что это очень полезная вещь — например, перед тем как войти в помещение, где можно предположить наличие противника, следует сначала швырнуть туда гранату. Хозяйка тем временем поставила на стол картошку и крынку с молоком, не пожалела она при этом и хороший кусок сала. Далее со словами: «Сынок, положи ты эту железку и поешь сначала», обратилась она к моему собеседнику. На это «сынок» ответил: «Мать, от этой «железки» зависит моя жизнь, и обиходить её надо первым делом!». Будучи уже на фронте, я вспоминал этого опытного бойца и также тщательно ухаживал за своим оружием.

На войне я был штабным связным-мотоциклистом, но оставался приписанным к первой компании (роте) и первым оружием, которое мне вручил взводный старшина плютоновый Франек, был немецкий пистолет-пулемёт МП-40. Откуда-то взялось и стало довольно устойчивым его название «Шмайссер». В действительности же, как меня просветили много позднее, Гуго Шмайссер к этому оружию никакого отношения не имел. Разработал его инженер фирмы ERMA Фолльмер. Намучился я с этим «немцем» немало. По нашему обычаю автомат следует носить на груди стволом влево. Это удобно, так как позволяет в случае чего мгновенно открывать огонь. Но у МП-40 антабка для ремня находится справа, впереди гильзовыводного окна, и при стрельбе из нагрудного положения ремень может перекрывать это окно, препятствуя выбросу стреляной гильзы. Этот недостаток мне устранили в нашем ремвзводе, просто переставив антабку на левую сторону, но левосторонная рукоятка заряжания весьма мне докучала тем, что больно била в грудь особенно при езде по тряской дороге. Но главный сюрприз МП-40 мне выдал, когда пришлось из него стрелять — после короткой очереди у него нередко происходило неотражение гильзы, причём даже когда он был тщательно вычищен и смазан. Неотражение влекло за собой не устранимую задержку — идущий вперёд затвор подминал под себя неотраженную гильзу, досылал патрон в патронник и останавливался, не дойдя до пенька ствола несколько миллиметров. Сменил я его на наш ППД, который подобрал, осматривая отбитые у немцев окопы. Это был автомат последней модели, так как к нему подходил барабанный диск ППШ. У него была треснута шейка приклада из-за чего его вероятно и выбросили. Этот недостаток я тут же устранил, скрепив шейку большим шурупом. ППД мне нравился больше чем ППШ своими точёными и полированными затворной коробкой и кожухом ствола  не был я тогда ещё знаком с технологическими принципами оружейного производства. Но и ППД оказался с изъяном, вернее его барабанный диск, у которого нередко случалась неподача очередного патрона. Стоило стукнуть по нему чем-нибудь и подача возобновлялась. Но иногда в результате излишнего «стуканья» корпус магазина проминался и вообще выходил из строя. Найти хороший барабанный магазин я попытался у автоматчи-ков-физильеров, как называли их в Войске Польском. Но там меня вразумили, пояснив, что надёжно работающий барабанный магазин это дефицит, и вряд ли я найду дурня, который с таким магазином расстанется.

Подробные объяснения по этому поводу я получил уже работая в НИИ-61 от начальника отдела испытаний стрелкового оружия полковника Зуева Михаила Алексеевича. Оказывается история с отказами барабанных дисков давняя, и Михаил Алексеевич был направлен на фронт специально, чтобы выявить причину этих отказов. На заводах, где эти диски выпускались, военная приёмка к их качеству претензий не имела, стало быть причина крылась где-то в войсках. Оказалось, что в условиях окопных неудобств солдаты иногда из ППШ делали своеобразный стул  садились на диск, держась за ствол автомата, который прикладом опирался на пол. Естественно, что при этом диск деформировался и терял надёжность. По этим или по каким-либо другим причинам, но в войсках стали появляться секторные магазины на 32 патрона, претензий к функционированию которых не было.

В общем, пользовался я и другими автоматами, например английским по имени СТЭН. Внешне это была уродливая штука, и меня иной раз спрашивали: «Где ты эту «козу» достал?». Магазин на 32 парабеллумовских патрона у него располагался горизонтально слева. Это удобно тем, что в положении лёжа на открытой местности это позволяло буквально «влипнуть» в землю. Прицел у него был диоптрический на одну дистанцию стрельбы. На институтских лекциях по материальной части оружия преподаватель недостатком такого прицела называл то, что он перекрывает поле зрения, но я с этим не согласен. Последним моим оружием был итальянский автомат Беретта 38/42. Эта «машина» работала безотказно, правда, и ухаживал я за ней как положено. Особенно мне в нём нравилось то, что переводчика режима огня у него не было, вместо этого имелись два спусковых крючка для стрельбы очередями и одиночным огнём. Расставался я с ним, будучи демобилизованным, с грустью и сфотографировал на память.

Из трофейного оружия мне особенно нравился единый (ротный и батальонный) пулемёт МГ-42. Этот пулемёт наша часть захватила во время боёв за Варшаву. Даже сейчас модификации этого высокотехничного пулемёта распространены во многих странах, и он по праву может считаться лучшим из лучших, уступая лишь нашему 9П41 («Печенег»). Правда, последний создан через пять десятков лет после МГ-42. Конструкторами МГ-42 были доктор Вернер Грюнер (кстати, член НСДАП с 1933 г.) и Курт Хорн. Малоизвестен тот факт, что Грюнер, Хорн и Шмайссер, совместно с другими немецкими оружейниками, причём некоторые даже с семьями, были вывезены в СССР, где работали шесть лет в отделе Главного конструктора на заводе № 74 в Ижевске. Грюнер быстро освоил русский язык и находился в приятельских отношениях с нашими специалистами, в частности с Евгением Фёдоровичем Драгуновым, который высоко его ценил как инженера. Сын Грюнера учился в Ижевской школе. Впоследствии, когда Вернер Грюнер был ректором высшей технической школы в Дрездене, особо тесные отношения у него сложились с советскими учёными из Института сельскохозяйственного машиностроения Рос-това-на-Дону. В 1972 г. он даже стал почётным доктором этого института. В противоположность ему Гуго Шмайссер (некогда совладелец и директор завода, также бывший член фашистской партии) не отличался коммуникабельностью, и руководством завода N° 74 положительно не отмечался. В его заводской характеристике, в частности, указывается: «...Из-за отсутствия технического образования никакие работы выполнять не может. Никакой пользы за время пребывания не принёс».

В этой истории удивляет то, что факт пребывания немецких оружейников в СССР не афишировался. Чрезвычайно интересный и подробный материал на эту тему автору этих строк был выслан доктором университета Бундесвера Вилли Гутманом в декабре прошлого года. Приведённые выше некоторые сведения о немецких оружейниках заимствованы именно оттуда. Но из материалов Вилли Гутмана следует, что немецкие оружейники и, в частности, доктор Грюнер работали только в Ижевске. Автору же этих строк, при командировке в 1962 г. в ков-ровское ОКБ-575 говорили, что Грюнер и другие немцы трудились в Коврове. Так что этот вопрос ещё подлежит уточнению. Немецкий автомат StG-44 под промежуточный патрон, создание которого приписывается Гуго Шмайссеру, попался мне в немецком городке Дейч Кроне. Конструкция его мне очень понравилась  большинство его деталей были изготовлены штамповкой из листовой стали. Он позволял вести довольно точную стрельбу на дистанциях значительно больших, чем ППШ, и тем более чем немецкие МП-40. Но для меня он был тяжеловат, и я поддался уговорам одного пехотного командира взвода, и променял StG-44 ему на большой пистолет Вальтер Р-38.

Возвращаясь к затронутому ранее вопросу о ручных гранатах, хочу добавить, что поражающие свойства наших РГ-42 были существенно выше, чем у немецких, поскольку её оболочку дополняла свёрнутая спиралью длинная стальная осколочная лента. Эта лента была насечена ромбиками, но при взрыве она рвалась совершенно произвольно, а потому никакого влияния на образование осколков не оказывала (как, кстати, и мощные насечки на корпусе знаменитой Ф-1). Таким образом, производство этих гранат можно было бы и не усложнять операциями насечки осколочной ленты и корпуса. Взрыв РГ-42 происходил с присвистом от разлетающихся осколков, некоторые из которых падали на излёте метрах в двадцати пяти. Для ношения РГ-42 и Ф-1 требовалась специальная поясная сумка, кого это не устраивало, рассовывал их по карманам. Что касается их безотказности, то я только один раз заметил, что они могут отказывать из-за запала. Однажды при броске такой гранаты вначале, как обычно, раздался хлопок сработавшего капсюля-воспламенителя, но разрыва не произошло. Аналогичный результат был при использовании других запалов из той же коробки. Можно было предположить, что виной этому стало невоспламенение отсыревшей пороховой мякоти. У немецких гранат М-24 (с деревянной рукояткой) и яйцеобразной М-39 этого не замечалось, так как там в качестве замедлителя вместо пороховой мякоти, использовался менее гигроскопичный пиротехнический состав. И носить эти гранаты было удобнее  М-24 за поясом или за голенищем, а М-39 на карабине на поясе специально для чего она имела кольцо.В боевых действиях иногда эффективны гранаты ударного действия, например при необходимости поразить движущуюся цель. Таких отечественных гранат не было, но всегда можно было использовать трофейные  итальянские, чешские или венгерские. Я предпочитал именно последние. Но такие гранаты не сработают, если их вбросить в амбразуру или в помещение  их взрыватель становится на боевой взвод только после примерно десяти метров полёта. Несработавшие (например, при падении в снег или на мягкий грунт) такие гранаты чрезвычайно опасны, так как они взрываются при повторном толчке.

В 1982 г. нашими специалистами были разработаны два образца совершенно новых гранат: наступательной РГН и оборонительной РГО. Это были, не имеющие мировых аналогов, весьма конструктивно оригинальные и технологически совершенные образцы. Разрабатывались они двумя предприятиями, одно из которых занималось корпусами и снаряжением обеих гранат, другое создало для них единый взрыватель. Ведущими конструкторами этих изделий были С.Г. Коршунов и В.Ф. Кузьмин, а взрывателя Д.Е. Денисов. Эти гранаты лишены вышеназванных недостатков. Существование гранат РГН и РГО отнюдь не означает, что их старшие сёстры Ф-1 и РГД-5 своё отжили. Это простое, мощное и надёжное оружие и ему предстоит ещё долгая служба. Гранаты РГН и РГО всё же несколько сложнее и, следовательно, дороже, и предназначены для использования лишь в относительно редких случаях, когда обычные дистанционные гранаты неприменимы.