Таллинский переход

К началу июля 1941 г., германские войска после форсирования реки Западная Двина заняли Ригу. Военному совету Краснознамённого Балтийского флота стало очевидно, что вскоре линия фронта может приблизиться непосредственно к Главной базе флота - Таллину. Так, наряду с мероприятиями по созданию рубежа обороны с сухопутного направления, пришлось заниматься вопросами вывоза из города государственных ценностей, а также оборудования предприятий, запасов и товаров. Для перевозки этих грузов оказался задействованным чуть ли не весь транспортный тоннаж, осуществлявший плановые перевозки во второй половине июля и начале августа. На КБФ лежала ответственность за организацию и обеспечение этих перевозок.14 июля Военный совет КБФ получил директиву № 16 от адмирала И.С. Исакова (заместителя Наркома ВМФ), где кроме оперативных задач он указал порядок уничтожения объектов базы, которые нельзя было вывести в случае вынужденного оставления Таллина.



Руководство разрушением гаваней после ухода флота возлагалось на командира ОВР базы кап. 3-го ранга М.М. Карпышева. По плану, утверждённому начальником штаба флота, предполагалось, что все входы в Купеческую и Минную гавань закупорят, затопив специально назначенные для этого транспорты, а у причалов, в гаванях и на рейде выставят минные банки. Суда, которые решили использовать в качестве брандеров, расставили на свои места заблаговременно. Одновременно с этим составили план использования транспортов, их распределение по гаваням, а также план погрузки учреждений, раненых и войсковых подразделений.Военным советом КБФ также был составлен и рассмотрен план перехода флота в Кронштадт и его обеспечение, но этот документ, хранящийся в оперативном отделе штаба флота, до исполнителей не доводили.Мероприятия по эвакуации военно-морской базы вызвали ухудшение тральной, конвойной и дозорной службы. С 15 августа стала ощущаться нехватка топлива, особенно соляра и бензина. Поэтому резко ограничили выходы в море тральщиков и катеров МО. С одной стороны, это позволило им провести плановопредупредительные ремонты и тем самым подготовить корабли к предстоящей операции, а с другой - ещё более ослабило корабельные дозоры и, естественно, контроль за коммуникациями.24 и 25 августа из Таллина вышли несколько транспортов с ранеными, поскольку ситуация с ними приобретала вид катастрофы. Хотя Таллин являлся Главной базой флота и крупнейшим городом Эстонии, но поток раненых буквально захлестнул все медицинские учреждения. Для их лечения не хватало ни персонала, ни медикаментов, ни мест. Поэтому «разгрузка» госпиталей являлась одной из самых актуальных задач. До 23 июля раненых, главным образом из армейских частей, эвакуировали эшелонами. Но 27 июля противник занял станцию Тапа, перерезал единственную железнодорожную магистраль, соединяющую столицу Эстонии с Ленинградом. После этого для вывоза раненых осталось только море.

В состав конвоя, покинувшего Таллин 24 августа, вошли танкер № 11, транспорты «Аэгна», «А. Жданов» и «Эстиранд», гидрографическое судно «Гидрограф», ледокол «Октябрь» и повреждённый эсминец «Энгельс». Для его проводки за тралами выделялись тральщики «Ударник», № 45 («Ижорец № 39»), «Менжинский», № 46 («Ижорец № 65»), «Антикайнен» и «Фурманов».Опыт двух предыдущих проводок судов показал, что на тральщиках приходилось тратить много времени на замену повреждённых тралов Шульца, из-за чего движение конвоя задерживалось. На этот раз командиру «Ударника», возглавившего тральную группу, приказали использовать тралы Шульца только в тёмное время суток, а в светлое - ограничиться змейковыми.На судах, кроме раненых и гражданских лиц, ушли 250 человек личного состава гидрографической службы флота, совершенно бесполезных при обороне города. Переход этих госпитальных судов интересен с той точки зрения, что они составили один из последних конвоев перед оставлением Таллина. Их переход вскрыл минную обстановку на фарватерах буквально за несколько суток до выхода флота в Кронштадт.

Вечером 24 августа авиация противника группами по два - четыре самолёта пять раз атаковала конвой. Сброшенные бомбы в большинстве своём не нашли целей, но при третьей атаке, в 18.07 был тяжело повреждён шедший в балласте танкер № 11. На судне находилось несколько сот пассажиров, поэтому тральщики «Ударник» и № 45 убрали тралы и подошли к «подранку» для снятия людей. Проводку же конвоя продолжили оставшиеся четыре тральщика. Транспорт «Аэгна» с командиром конвоя на борту остался для оказания помощи танкеру, прочие же суда, огибая повреждённого соплавателя, вышли из узкой протраленной полосы. К счастью, нарушение походного порядка произошло в четырёхмильном разрыве Юминданинского минного поля, образовавшегося между заграждениями И-60 и И-81, и не привело к нежелательным последствиям.Около 19.40 танкер № 11 затонул кормой вперёд, но его носовая часть ещё некоторое время осталась высоко над водой. Экипаж судна и пассажиров приняли на борт транспорта «Аэгна», продолжившего свой путь, но уже без тральщиков, которые почему-то ушли далеко вперёд. В сгустившихся сумерках транспорт «А. Жданов» также потерял связь с тральщиками и в течение нескольких часов двигался самостоятельно. Только утром 25 августа весь конвой соединился в районе Гогланда и к 9 часам пришёл на рейд Сууркюля, где оставался до наступления темноты. 26 августа во время перехода судов в восточной части Финского залива над ними появились истребители КБФ, которые обеспечили прикрытие с воздуха.В ночь на 25 августа из Таллина в Кронштадт вышел последний перед эвакуацией конвой в составе транспортов «Эвальд» и «Даугава», ледокола «Трувор», гидрографического судна «Рулевой» и одной шхуны. Проводка за тралами осуществлялась тральщиками № 42 (БП-13), № 43 («Ленводпуть № 17»), № 44 («Ижорец № 38») и № 47 («Ижорец № 69»), в охранении шли сторожевые корабли «Уран» (с командиром конвоя), «Чапаев» и четыре катера типа МО.

Поскольку проводка конвоя началась за четыре часа до рассвета, на тральщиках поставили тралы Шульца. После восхода солнца, согласно указаниям командования Минной обороны, следовало идти со змейковыми тралами, но на тральщиках, видимо, решили не терять времени на их постановку. К тому же командир конвоя со своей стороны не поднял соответствующего сигнала, так как опасался, что при засвежевшем юго-западном ветре во время маневра замены тралов подопечные суда выйдут из протраленной полосы. Неизвестно, как всё сложилось бы дальше, если бы тралы Шульца заменили на змейковые. Хотя в этом случае ширина протраленной полосы уменьшалась на пол-кабельтова до 1,25 кбт, что при проводке пяти судов считалось недостаточным. С другой стороны, повреждённые взрывами мин или минных защитников змейковые тралы заменялись запасными примерно в три раза быстрее, чем тралы Шульца. Кроме этого, потеря последних вызывала необходимость временного выхода из походного порядка обоих кораблей тральной пары. Этот недостаток в данном случае сказался почти тотчас после того, как конвой подошёл к западной кромке Юминданинского минного поля.Минное заграждение И-82 он пересёк без происшествий, по-видимому, попав в узкий проход, протраленный ранее. Но на линиях И-39 и И-38 тралы обеих пар тральщиков около 8.30 почти одновременно оказались перебиты взрывами одной мины и двух минных защитников. Их замена запасными тралами Шульца заняла более часа. В это время сторожевые корабли и суда конвоя, развернувшись носом против ветра, удерживались в протраленной полосе, подрабатывая машинами. Однако кромка безопасного от мин прохода никак не обозначалась, из-за этого ледокол «Трувор», покинув протраленную полосу, в 9.12 подорвался на мине и через полторы минуты затонул. Катера типа МО подобрали с воды 22 члена экипажа ледокола.

На ведущей паре тральщиков № 47 и № 44 запасный трал Шульца поставили в 9.45, но уже через минуту его опять перебило взрывом мины. В дополнение к этому начала проявлять себя и береговая артиллерия противника. Батарея мыса Юминданина выпустила по конвою 12 снарядов, но, не добившись попаданий, вынуждена была прекратить обстрел. В дальнейшем то у одной, то у другой пары тральщиков в тралах взрывались мины и минные защитники, что в большинстве случаев приводило к повреждению трала. Минёры сращивали их части, на что уходило много времени, но зато имевшиеся на тральщиках два комплекта трала Шульца выдержали в общей сложности одиннадцать взрывов мин и минных защитников. Последний взрыв произошел в 12.36 при уборке повреждённого трала тральщиками первой пары. Не замеченная ранее мина взорвалась в нескольких метрах за кормой ТЩ № 44, вследствие чего компас вылетел из нактоуза и появилась течь в корпусе корабля.В конце концов, на тральщиках всё же поставили змейковые тралы, но произошла новая задержка, вызванная атакой конвоя с воздуха. Авиация противника в течение дня проявляла большую активность, действуя по двум конвоям и отряду тральщиков, находившихся в этот день между Таллином и Кронштадтом.Во второй половине дня самолётам противника удалось повредить бомбами транспорт «Даугава», имевший на борту 506 раненых бойцов. Лишившееся хода судно взяли на буксир тральщики № 44 и № 47 и к утру 26 августа привели на рейд Сууркюля. Остальные суда конвоя, прибывшие туда же, в Кронштадт, в тот же день провела группа тральщиков из состава ОВР Кронштадтской ВМБ.25 августа своим приказанием начальник штаба определил старшинство флагманов на рейде Таллина и порядок их отхода. Последним базу должен был покинуть командир Минной обороны, по сигналу которого силами ОВР предполагалось осуществить закупорку и минирование гаваней.

Несмотря на стойкость защитников города, 26 августа началась агония обороны столицы Эстонии. С большой вероятностью уже в ближайшие сутки могло быть потеряно управление войсками, и тогда начался бы хаос. В этот день Верховным командованием наконец-то дало разрешение на эвакуацию. Уже к вечеру подготовили исполнительные документы на прорыв, утром следующего дня, после утверждения Военным советом КБФ, их немедленно вручили исполнителям. В состав комплекта документов входили: Боевой приказ командующего и плановые таблицы перехода отрядов боевых кораблей и конвоев. Каждый командир конвоя имел ордер движения и наставление на переход.Как уже отмечалось, минная обстановка на предполагаемом маршруте перехода от Таллина до Кронштадта была сравнительно хорошо изучена. Поэтому командование флотом решило предварительно протралить фарватер через Юминаданинское заграждение противника. Однако, боясь потерять последние мореходные тральщики, для выполнения поставленной задачи привлекли 12-й дивизион катерных тральщиков типа «Рыбинец» в охранении сторожевого корабля «Аметист». Командир трального дивизиона получил приказ с утра 25 августа начать траление фарватера между меридианами 25°15' и 25°40' на всю его ширину, то есть одну милю. Однако по причине свежей погоды «рыбинцы» не смогли выйти в море ни 25 августа, ни в следующие два дня. Вследствие этого задача по предварительному тралению на фарватерах 10 ТБ-ж и 10 ТБ-е так и осталась невыполненной. Это означало, что флоту предстояло совершить переход за тралами с форсированием хотя и несколько разреженного, но всё же очень плотного минного поля.

В состав отряда главных сил вошли: лёгкий крейсер «Киров», лидер эсминцев «Ленинград», три эсминца, пять подводных лодок, ледокол «Суур Тылл», семь торпедных катеров, шесть морских охотников типа МЛ-4 и пять базовых тральщиков.Их переход прикрывали: лидер эсминцев «Минск», два эскадренных миноносца, две подводные лодки, четыре торпедных катера, четыре морских охотника типа МО-4 и пять базовых тральщиков. Кроме того, к отряду, уже по факту, присоединилось задержавшиеся на рейде из-за приёма людей с берега посыльное судно «Пиккер», по планам входившее в состав главных сил. Зато подлодки М-98 и М-102, первоначально включённые в состав отряда, по приказанию Главкома Северо-западного направления в последний момент направили на позиции южнее Хельсинки, откуда они 6 сентября пришли в Кронштадт самостоятельно.В состав арьергарда вошли три эсминца, три сторожевых корабля «Снег», два торпедных катера и семь морских охотников типа МО-4. Его задача заключалась в постановке минных заграждений на Таллинском рейде и подходах к нему, бухте Копли-Лахт, после чего ему предписывалось прикрывать переход конвоев с тыла.Конвой I насчитывал 18 кораблей и судов. Для его непосредственного прикрытия выделили два эсминца, два сторожевых корабля, два морских охотника типа МО-4, семь тихоходных тральщиков и шесть катеров-тральщиков.Конвой II состоял из пяти транспортов, гидрографического судна «Лоод», буксира «Тасуя», уводившего из Главной базы флота неисправный тральщик № 86 («Ижорец № 33»), и шхуны «Ата». Его непосредственное охранение осуществляли сторожевой корабль «Щорс», канонерская лодка «Москва», два морских охотника типа МО-4, три сетевых заградителя, тихоходные тральщики № 43 («Ленводпуть № 17»), № 44 («Ижорец № 38»), № 47 («Ижорец № 69»), № 84 («Ижорец № 26»), № 88 («Ижорец № 31») и № 121 («Ижорец № 71») и восемь катерных тральщиков.

Конвой III включал семь транспортов, танкер № 12, спасательное судно «Колывань». В непосредственном охранении находились канонерская лодка «Амгунь», два морских охотника типа МО-4, четыре тихоходных тральщика, в том числе и № 83 («Ижорец № 25»), электромагнитный тральщик «Ястреб» и четыре катерных тральщика.Конвой IV состоял из спасательного судна «Сатурн», самоходной баржи ТТ-1, буксиров КП-12 и КП-6, буксировавших неисправный торпедный катер № 121, и подводной лодки. Его прикрывали канонерская лодка И-8, три сторожевых корабля, в том числе «Щорс», четыре катерных тральщика и три «магнитных» тральщика.Тральные силы распределили по отрядам явно неравномерно. Все 10 базовых тральщиков выделили для проводки за тралами главных сил и прикрывающих их кораблей, в то время как для арьергарда их не осталось. А конвой IV совершал переход, вообще не имея в составе мореходных тральщиков. Из 17 тихоходных тральщиков семь поступили в распоряжение командира конвоя I. Для проводки конвоев II и III выделили по четыре таких тральщика и, кроме того, в распоряжение командира первого из них в последний момент передали ещё три тральщика: № 121, № 84 и № 88. Катерные тральщики 11-го и 12-го дивизионов, включённые во все четыре конвоя, по прямому назначению не использовались, за исключением двух.Первоначальному решению командования КБФ о переходе от Таллина до Гогланда в основном в светлое время суток помешала неблагоприятная погода. Во второй половине дня 27 августа, когда уже началась посадка войск на транспорты, ветер, усилившийся до 7 баллов, сделал проблематичным переход маломореходных плавсредств, входивших в состав конвоев. Кроме того, тихоходные и катерные тральщики стали практически бесполезны. Во всяком случае, именно эта причина указывается как главная в отчёте о переходе.

Разыгравшийся шторм и отсутствие в базе части эскортных кораблей вынудили командование отложить запланированный выход всех конвоев. Дело в том, что к назначенному сроку в Таллине не оказалось тральщиков № 42 (БП № 13), № 43, № 44 и № 47, которые выделялись для проводки конвоя II. Когда эти корабли в ночь на 25 августа направляли для эскортирования двух транспортов, ледокола и гидрографического судна, они получили приказ довести конвой только до Гогланда, после чего немедленно возвращаться в Таллин. Утром 26 августа по приходе к Гогланду им поручили сопровождать до главной базы флота транспорты «Сигулда» и «Суале». По расчётам штаба КБФ, эта проводка должна была закончиться днём 27 августа, что и позволило бы обеспечить назначенный на 28 августа на 4.00 выход из Таллина конвоя II.Но из-за потери на минном поле у острова Вайндло тралов тральщики и два подопечных судна были вынуждены вернуться к Гогланду, где подверглись атакам авиации. Получившая повреждения «Сигулда» выбросилась на мель у юго-западного маяка острова. Через сутки судно заполнилось водой и затонуло. Тральщики же, не успев пополнить запасы угля, вечером 27 августа вышли в Таллин. В район сосредоточения судов между островами Найссар и Аэгна они прибыли 28 августа только около 11.00, без ТЩ № 42, затонувшего после подрыва на вражеской мине у мыса Юмина-данина. После чего физически измученным четырёхдневным походом экипажам тральщиков пришлось спешно принимать уголь и продовольствие с канонерской лодки «Москва». В конечном итоге, конвой II смог начать движение лишь в 15.00 этого дня.Согласно прогнозу погоды после полудня 28-го числа ожидалось ослабление ветра, и действительно его сила к этому времени уменьшилась сначала до 3 баллов, а затем и до 2 баллов. Воспользовавшись этим, в 11.35 Военный совет КБФ приказал выслать в море конвой I ровно в 12.00.В результате все четыре конвоя покинули таллинский рейд 28 августа, между 12.00 и 15.20, то есть на 10-14 часов позднее назначенного срока. Поэтому конвои II и III со своими сравнительно слабыми тральными силами, малопригодными для ночной проводки,уже не могли форсировать Юминдское минное поле засветло. Откладывать начало выхода до рассвета 29 августа посчитали рискованным, поскольку силы флота явно обозначили своё намерение идти в Кронштадт. К тому же любая задержка теоретически играла на руку противнику, который мог создать более мощную группировку сил и ещё лучше подготовиться для того, чтобы не допустить эвакуации Таллина.

Однако когда конвой I уже начал движение, назначенные для проводки конвоя II тральщики № 121 (брейд-вымпел командира 9-го дивизиона капитан-лейтенанта О.Ф. Дункера), № 43, № 44 и № 47 поочередно принимали с канлодки «Москва» уголь и продовольствие. ТЩ № 43 и № 44 удалось закончить приём запасов уже на ходу. Они отшвартовались от борта канонерской лодки только около 15.30, незадолго до поворота со створа Екатеринентальских маяков на фарватер 10 ТБ-з. Взамен погибшего ТЩ № 42 в распоряжение командира конвоя II поступили тральщики N° 84 и N° 88. Первый из них поставили в пару с ТЩ № 47 для буксировки трала Шульца, а второй находился в резерве. В голове колонны без трала двигался ТЩ № 121, играя роль ведущего. За ним в строю уступа вправо две пары тральщиков (ТЩ №43 и № 44, за ними ТЩ № 47 и № 84) с тралами Шульца.Форсирование насыщенного минного поля, как правило, сопровождалось частым затраливанием мин и минных защитников со всеми вытекавшими последствиями. Поэтому для успешного траления корабли должны были располагать большим количеством запасных тралов. Между тем, например, ТЩ № 44 после похода к Гогланду не располагал запасными тралами Шульца. Поэтому после того как трал первой пары тральщиков обрубили, пришлось принимать запасной трал Шульца с ТЩ № 121. Его по какой-то причине сначала перегрузили на ТЩ № 43, а уже затем - на ТЩ № 44. Все эти задержки привели к тому, что постановка трала началась только около 22.30, то есть почти через полтора часа после обрыва обоих тралов на линии И-9.Столь длительная остановка конвоя II в темноте на минном поле долго не могла оставаться безнаказанной. С ТЩ № 88, державшегося непосредственно за второй парой тральщиков, видели, что корабли и суда конвоя, сломав строй, начали беспорядочно налезать друг на друга. Транспорт «Эверита», занимавший одно из последних мест в походном порядке, уклонился несколько к югу от протраленной полосы и около 22.00 погиб от подрыва на мине на линии И-40 или немного западнее на линии И-38.

Морской охотник № 502 из состава конвоя III, обходивший в это время с юга остановившиеся суда конвоя II, полным ходом направился к месту гибели транспорта, но никого на поверхности воды не обнаружил. Зато МО № 501 смог поднять на борт 42 человека. Около 22.45 в 1 - 2 кб севернее тральщиков первой пары показались три эсминца из состава арьергарда, следовавшие курсом на восток. С тральщика № 44 передали на эскадренный миноносец «Калинин»: «Вы идёте на минное поле, следуйте за нами, мы идём с тралом». Вслед за этим «Калинин», находившийся всего в 2 кбт от тральщика № 44, подорвался на мине. Не убирая трал, ТЩ № 43 и № 44 направились к повреждённому эсминцу. Но когда в трале одна за другой взорвались три мины, захваченные в северной части линии И-8, пришлось заняться его уборкой. А на помощь эсминцу пришёл ТЩ № 47. В течение семи минут, с 22.52 до 22.59, с «Калинина» удалось снять 160 членов экипажа. Учитывая, что на тральщике уже находилось 40 человек с подорвавшегося на мине гидрографического судна «Восток», число спасённых на борту ТЩ № 47 достигло 200 человек.В темноте управление судами конвоя и обеспечивавшими его проводку тральщиками оказалось потеряно. Поэтому в 22.35 канонерская лодка «Москва» стала на якорь в 9,5 мили севернее мыса Юминданина. Поблизости от неё расположились сетевые заградители, гидрографическое судно «Лоод» и тральщики № 84 и № 88. Вскоре после 22.00 в районе мыса Юминданина по способности начали становиться на якоря и транспорты. Только «Папанин», оторвавшись от конвоя, самостоятельно, прошёл 17 миль на восток, благополучно миновав восемь линий мин.

Около полуночи в очередной раз взрывом мины перебило трал, который буксировали ТЩ № 43 и № 44. Из-за того, что на тральщике № 43 заела лебёдка, трал пришлось обрубить. Оба эти корабля, а также ТЩ № 121 и № 47 в проводке конвоя II больше участия не принимали. Тральщик № 47, на борту которого находилось 200 спасённых с погибших «Калинина» и «Востока», ушёл к Гогланду. Остальные же три корабля, не имея больше ни одного трала, стали на якорь и на следующий день оказывали помощь поврежденным судам.Между 23.00 и 23.30 транспорты конвоя III, без соблюдения какого-либо порядка стали на якоря примерно в том же районе, где находились корабли и суда конвоя II, а также некоторые единицы из состава конвоя IV и арьергарда. Для несения дозора севернее их места якорной стоянки командир конвоя отправил тральщик № 46.Не имея полной уверенности в отсутствии минных заграждений противника на Западном Гогландском плёсе, командующий флотом ещё до захода солнца принял решение стать на якорь в районе маяка Родшер, чтобы не подвергать главные силы риску подрыва на плавающих минах, не замеченных в темноте. Об этом в 20.26 оповестили начальника штаба флота, следовавшего на лидере «Минск», и командира Кронштадтской ВМБ. Этой же радиограммой, подписанной Военным советом КБФ, приказали сосредоточенным у Гогланда тральщикам протралить фарватер 10 КБ-г и 29 августа к 4.30 подойти к крейсеру «Киров».

Последний приказ командир гогландского отряда получил 29 августа лишь около 0.30. Высланные им шесть тихоходных тральщиков, протралив требуемый фарватер, около 6.40 встретились у Родшера с главными силами и получили приказание идти навстречу отряду прикрытия. В дальнейшем эти тральщики и другие корабли гогландского отряда занимались главным образом буксированием поврежденных транспортов и доставкой спасённых людей на остров Гогланд.Дальнейшая же проводка конвоя II полностью легла на ТЩ № 84 и № 88. Правда, к этому времени его состав сильно поредел. Вслед за шедшими с тралом Шульца ТЩ № 84 и № 88 следовали канонерская лодка «Москва», транспорт «Шауляй», три сетевых заградителя, гидрографическое судно «Лоод», ледокол «Тазуя» с тральщиком № 86 на буксире и ещё одно или два судна.Находившийся на ТЩ № 88 штурман 8-го дивизиона тральщиков, часто определяясь по пеленгам маяков, довольно точно вёл свой корабль и следовавший за ним конвой по оси фарватера 10 ТБ-е. На этом пути в трале ТЩ № 84 и № 88 взорвались две мины, причём в одном случае перебитый взрывом трал Шульца пришлось заменять запасным. После того как это удалось сделать, в него попала захваченная на заграждении И-28 мина, но это обнаружилось только через три часа на повороте с фарватера 10 ТБ-д на фарватер 10 КБ-г. Трал с миной обрубили, и поскольку он оказался последним, то тральщики поставили змейковые тралы.Почти все остальные транспорты, входившие в конвои II и III, довольно беспорядочно выстраиваясь в кильватерную колонну, пошли за тральщиками, обеспечивающими проводку конвоя III, при этом одно из судов в 6.51 подорвалось на мине и затонуло. Первыми следовали «Осётр» и «Шуя» со змейковыми тралами, поскольку тралов других типов они не имели. За ними шла вторая пара тральщиков - «Олонка» и № 46 с тралом Шульца. Начав движение немного позже, конвой III, имея небольшое преимущество в скорости хода над конвоем II, постепенно начал обгонять последний. Однако вплоть до района маяка Родшер в течение почти шести часов оба каравана шли совместно приблизительно параллельными курсами на расстоянии 3-5 кбт.