Оборона Моонзундских островов

Уже на второй день после начала войны, 23 июня начальник Генерального штаба генерал армии Г.К. Жуков подписал директиву Военному совету КБФ: «Ответственность за сухопутную оборону островов возлагается: Эзель - на Прибалтийский военный округ, Даго - на Ленинградский. Командуют обороной на островах сухопутные командиры. Береговая оборона остаётся под командованием КБФ, которое ставит ей задачи».Правда, ход событий вскоре заставил подчинить все войска коменданту островного района генерал-майору береговой службы А.Б. Елисееву.В его отчёте «О боевой деятельности береговой обороны Балтийского района Краснознамённого Балтийского Флота за 1941 г.», составленном к апрелю 1942 г., события накануне войны описаны следующим образом: «Начало военных действий и объявление войны для БОБРа не было неожиданностью. О предстоящих изменениях в обстановке БОБР был информирован Военным Советом КБФ ещё 19 июня.С этого же дня была введена оперативная готовность № 2 и части БОБРа перешли на повышенную готовность. Фактически с 19 июня были приняты и проводились следующие мероприятия:

-    выставлен дозор из тихоходных тральщиков и катеров «КМ» в Ирбене и Соэлозунде (большим числом кораблей БОБР не располагал);

-    производилась авиаразведка силами 15-й авиаэскадрильи, базируемой на Кыпу;

-    по всем частям и батареям были развёрнуты боевые КП и введено оперативное дежурство, дежурные батареи были в боевой готовности № 2;

-    зенитные батареи вместе со штабом участка ПВО перешли на боевую готовность № 2.

В связи с этими мероприятиями и была воспринята объявленная по Флоту оперативная готовность № 2.

В ночь на 22 июня, ко времени начала войны, БОБР дополнительно был информирован о нарастающей напряжённости в отношениях с фашистской Германией, и было понятно, что столкновение становится неизбежным, что вот-вот начнутся бои, поэтому надо действовать, надо крепить и совершенствовать оборону, к чему и приступили незамедлительно».Для обеспечения безопасности своих судов и борьбы с советскими кораблями немцы с середины июля 1941 г. активно минировали с привлечением авиации воды Моонзундского архипелага, выходы из него в Рижский и Финский заливы и Балтийское море. Для этого они применяли мины парашютные и беспарашютные, якорные и донные (как правило, магнитные), которые обычно ставились в тёмное время суток и одновременно в нескольких местах.Это сильно затрудняло обнаружение вражеских постановок нашей авиацией. Западнее островов донные мины ставились на расстоянии 9-10 миль от берега, за пределами видимости постов СНиС. Чтобы контролировать этот район, требовалось выставлять больше дозоров, но сил для этого не хватало. Обнаруженные мины, поставленные противником, обычно уничтожались взрывами глубинных бомб, шумовым воздействием торпедных катеров и тралением. Однако, комбинированное применение немцами донных и якорных мин в значительной мере затрудняло борьбу с ними, а для борьбы с магнитными - катастрофически не хватало средств.

В связи с возросшей минной угрозой командиру тральной бригады приказали протралить фарватеры вокруг островов. Во время выполнения этой задачи командир бригады поступил в оперативное подчинение коменданту БОБР. К началу августа фарватеры удалось протралить. Действия тральщиков прикрывали береговые батареи, истребители и эсминцы. Для воспрепятствования проходу подводных лодок немцы интенсивно наращивали применение донных мин и вскоре вынудили отказаться от проводки субмарин прежним маршрутом.Поэтому по большим глубинам устья Финского залива пришлось протралить новый фарватер. С середины августа резко возросла опасность от немецких донных мин для плавания кораблей и судов непосредственно в водах Моон-зундского архипелага. В связи с этим командир Минной обороны при проводке конвоев в районе островов приказал принимать следующие меры:

-    с «малых охотников», идущих полным ходом впереди конвоя, через каждые 50 м сбрасывались малые глубинные бомбы;

-    за катерами выстраивались базовые тральщики с контактными тралами; за ними, на расстоянии 4-6 кбт., располагались тральщики с магнитными тралами, а затем охраняемые корабли на расстоянии 1 кбт.;

-    при отсутствии тральщиков с магнитными тралами их заменяли железной баржей, которой обеспечивалась дополнительная плавучесть;

-    количество проводимых кораблей не должно было превышать трёх.

Однако на практике эти меры не применялись из-за недостатка тральщиков с магнитными тралами и железных барж. Поэтому корабли несли значительные потери от магнитных мин. 1 июля западнее Соэлавейна подорвался на мине и погиб ТЩ № 299. В этот же день в районе острова Вормси по той же причине затонула подводная лодка М-81, шедшая в составе 1-й бригады подводных лодок в Палдиски. Через 4 часа, на том же месте погиб транспорт «Кримульда». Число жертв вражеских мин в районе островов значительно увеличилось в августе. В ночь на 2 августа, при возвращении с боевого задания, в районе Соэлавейна, вероятнее всего, на магнитной мине погибла подводная лодка С-11. Через сутки в этом же районе в 13.44 наткнулся на мину и затонул БТЩ «Штаг». 5 августа недалеко от маяка Ристна подорвался на мине и пополнил список жертв БТЩ «Заряд». 11 августа «рогатая смерть» подстерегла в районе Куйвасте следующий из Таллина в Мухувейн минный заградитель «Суроп». 18 августа в районе Рохукюла подорвался на магнитной мине и затонул эсминец «Статный». Для спасательных работ к месту гибели корабля было направлено спасательное судно «Сатурн». В этот же день в районе южного выхода из Мухувейна погиб ТЩ № 80 («Ижорец № 21»), На следующий день в центральной части Мухувейна взорвался на мине и затонул буксир «Мерикару». 13 августа, находясь в дозоре на линии о. Кери - о. Мохни, ТЩ № 41 (БП № 12) был атакован немецкими торпедными катерами. В ходе артиллерийского боя нашим морякам удалось повредить S.39, но силы оказались слишком неравными. Поражённый множеством вражеских снарядов, бывший БП №12 затонул, в плен попало 23 краснофлотца.Перед эвакуацией Таллина командование КБФ с 26 августа начало вывод судов из Района Моонзундских островов. Караван, собранный в Рохукюла, двумя группами 27 сентября вышел в Таллин. Перед его выходом глубинным бомбометанием в фарватере Хари-Курк катера типа МО уничтожили пять магнитных мин. После этого район Рохукюла - Осмуссаар был протрален. В первой группе шли три тральщика, спасательное судно «Сатурн», эсминцы «Суровый» и «Артём», два СКА типа МО. Во второй, тихоходной, группе находились ледокол «Тазуя», транспорты и мелкие суда. В гавани Рохукюла и в пути следования караван постоянно атаковала немецкая авиация. Из тральщиков 8-го днттш участвовали в операции по выводу кораблей - ТЩ № 69, ТЩ № 85 («Ижорец № 29»), ТЩ № 86 («Ижорец № 33) и ТЩ № 88 («Ижорец № 31») которые, вместе с тихоходным караваном дошли до Таллина.

Последней операцией морских сил БОБР стала эвакуация из Виртсу и Рохукюла стрелковых батальонов, выполнявших боевые задачи на материке. 2 сентября в Куйвасту был эвакуирован 1-й сб 46-го сп, 3 сентября - 1-й сб 79-го сп. Для эвакуации в Куйвасту были собраны значительные силы ОВРа: тральщик ТЩ № 81 («Ижорец № 22»); катера МО № 215 и 218, катера КМ № 276, 277, 1304,1312; буксиры «Элизабед», «Вире», № 17; самоходный паром «Куйвасту»; пароходы «Кондоре», «Хельтерма», «Густав»; шхуна «Елена». Эвакуация проводилась под постоянными налётами немецкой авиации. Ею 3 сентября в 19.52 были потоплены два катера МО - № 215 и № 218. На первом находилось командование 2-го дн БОПС, во главе с командиром капитан-лейтенантом А.Д. Финочко. Все они погибли. На пароходе «Густав» после бомбардировок разошлись швы, и он также затонул. Оставшихся бойцов забрали буксир № 17 и паром «Куйвасту». Авангард в количестве 25 человек ушёл на катере КМ-1312. С 2.22 4 сентября началось рассредоточение судов: в Трииги ушли «Кондоре» и «Куйвасту»; в бухту Кейгусте - буксиры. В Хелтермаа из Рохукюла был эвакуирован 1-й сб 156-го сп.Немецкое командование приняло решение до начала десантной операции на острова архипелага захватить остров Кейсулад, находящийся восточнее острова Муху. Для этого были использованы подразделения 161-го разведбата. Переправившись через пролив на штурмботах, они 10 сентября захватили остров.Сражение за Муху началось в ночь с 13 на 14 сентября. Первыми приступили к переправе немецкие штурмовые группы, они вышли из бухты Вайсте в 0.00 14 сентября. Затем из бухты Матса-лу в 3.15 на 12 финских и 20 эстонских рыбачьих катерах флотилии «Эрна» и паромах «Зибель» вышел усиленный 161-й разведбат с эстонской разведгруппой под командованием майора Хиндпере в количестве 390 человек.

После двух дней боёв советский гарнизон Муху начал отход по дамбе на Сааремаа. Воспользовавшись неразберихой в отступающих подразделениях советских войск, немцы переправились на восточный берег Сааремаа по дамбе. Против них были брошены все возможные резервы: 1-й местный эстонский стрелковый батальон, конный отряд, химическая рота и 10-я сапёрная рота. Но попытки выбить противника с плацдарма к успеху не привели. Разрозненные атаки советских войск были отбиты. Активное участие в боях приняла немецкая авиация.Люфтваффе в течение всего дня 16 сентября основные усилия сосредоточила на обеспечении переправы своей пехоты через дамбу и захвате плацдарма на восточном берегу Сааремаа. Кроме того, были подавлены зенитные батареи на западном краю бухты Трииги и на Хийумаа у Хельтермаа. Суда в бухте Трииги подверглись бомбардировке, в результате которой затонули КТЩ №№ 1306, 1307, 1309, 1310, 1318; последний морской охотник МО-216, ТЩ № 81, буксир КП-11, транспорт «Волхов». Немцами за этот день были потеряны один Bf-109 и один гидросамолёт Не-59.Наибольшее продвижение противник достиг 20 сентября. Советские подразделения начали отход на полуостров Сырве. Генерал Елисеев писал: «К этому времени основные плавучие средства были уничтожены авиацией противника, оставалось несколько мелких тральщиков, на которых можно было поднять без техники не больше батальона, но и это было сомнительно, т.к. авиация противника всё время уничтожала катера и мелкие шлюпки...».

17    сентября в 6.20 в Орьяку (на острове Кассари) прибыли ТЩ № 82 («Ижорец № 23») и № 89 (БП № 83). Через три дня, пережив очередной вражеский авианалёт и приняв на борт несколько десятков эвакуируемых бойцов из состава гарнизона островов, они покинули агонизирующий Даго, взяв курс в открытое море. Им предстояло забрать наземный персонал 15-й оаэ с Хийумаа. Однако в Кихелькону они не пришли. Поиски тральщиков, начавшиеся утром 23 сентября, оказались безуспешными. Тогда никто не мог себе даже представить, что их командиры, не поставив в известность ни командование, ни собственные экипажи, ни эвакуировавшихся на кораблях солдат и матросов гарнизона, приказали взять курс к побережью Швеции. При подходе к территориальным водам этого государства, сохранявшего нейтралитет, на мачтах тральщиков подняли сигнал «Интернируемся». Вскоре советские корабли обнаружил шведский гидросамолёт, который с помощью сигнальных ракет сообщил о них на берег. Чтобы более наглядно продемонстрировать свои намерения, наши моряки в дополнение к флажному сигналу подняли на мачтах белые простыни.Спустя пару часов к советским тральщикам подошли шведский эскадренный миноносец «Ремус» и два пограничных катера. По распоряжению офицера Королевского флота стволы пушек и пулемётов наших кораблей были задраны вверх, а замки с них сняты. Затем затворы вместе с боеприпасами и личным оружием передали шведам, а, находившиеся на борту тральщиков красноармейцы и краснофлотцы с вещмешками были переведены на пограничные катера, которые доставили интернированных на эскадренный миноносец. На ТЩ № 82 и № 89 поднялись шведские моряки для их охраны и обеспечения перехода до ближайшего порта. После того как корабли отдали якоря в гавани Нюнесхамна, всех советских военнослужащих перевели на берег, в лагерь для интернированных.