Особенности работы в спецназе




Мы идем на один из наиболее активных маршрутов, который выходит из Пакистана, проходит по долине реки Аргес-тан, пересекая трассу Герат - Кабул, поднимается на северо-запад и выходит к Ходжамуль-ку - крупному кишлаку на севере кандагарской зеленки, важной перевалочной базе афганских мятежников. Это значимый и интенсивно используемый маршрут, и потому он тщательно охраняется. Здесь душманами выставлены посты, с которых боевики ведут визуальное наблюдение, а местные пастухи, перегоняя отары, проводят разведку, прочесывая прилегающую к дороге местность. В ночное время на ключевые точки маршрута выходят группы боевиков, вооруженные тяжелым оружием. Провести высадку, совершить марш, вести в течение нескольких суток наблюдение, долго оставаясь незамеченным противником, чтобы чисто сработать, здесь чрезвычайно трудно.

Поэтому далеко не каждый выход здесь завершается нашей победой.«ГОЛУБОЙ мул» - трофейный ЗиЛ-130 голубого цвета - остановился возле стоянки вертолетного отряда 205-й отдельной вертолетной эскадрильи, доставив разведчиков первой роты на кандагарский аэродром. Откинув борт вниз, выгружаем из грузовика снаряженные рюкзаки. Строимся возле «восьмерок». Нас восемнадцать. Командир дает завершающие указания группе, уточняет со старшими бортов порядок действий при высадке. Я привожу оружие в готовность: досылаю патрон в патронник, ставлю автомат на предохранитель.Команда грузится. Ставлю ногу на трап. Помогаю себе подняться, подтягивая тело, руками взявшись за обрезы боковой двери. Ранцы размещаем в линию по центру грузовой кабины.Прохожу в хвостовую часть фюзеляжа и надеваю парашют.

...Весной 1986 года Ми-8 с группой спецназа из 370-го лашкаргахского отряда из-за ошибки пилотов получил повреждения и упал. Летчики из-за того, что у десанта не было парашютов, прыгать отказались. Погибли все. После этой трагедии все вертолеты укомплектованы парашютами для разведчиков, и мы в приказном порядке до высадки будем облачены в подвесные системы.

Парашютно-десантной подготовкой в Афганистане мы не занимаемся. Собственный опыт в этом деле приобрел до службы, выполнив более двухсот парашютных прыжков. Из них три десятка с вертолета. Понимаю всю сложность покидания падающей машины. Не уверен, что мои товарищи знают порядок действий в случае возникновения нештатной ситуации. Гоню эти мысли от себя прочь.Транспортная «восьмерка», начиная разбег, мягко катится по асфальту. Плавно отрываясь от полосы, набирает высоту над районом, контролируемым батальоном охраны. Случаев обстрела летательных аппаратов, находящихся в зоне безопасности над аэродромом, нет.Забравшись тысячи на две вверх над базой, построившись боевым порядком, вертолеты двигаются на северо-восток.

Большая высота скрадывает скорость полета. Мне кажется, что машина медленно плывет вперед. На западе солнце прячется за горизонтом. С наступлением сумерек вертушки резко ныряют вниз. Высадка происходит быстро. Спрыгивая на землю, изо всех сил устремляюсь через столб пыли, перемешанной с мелкими камнями, вперед, к кромке мандеха, и скатываюсь в него. Рокочущий звук работающего двигателя вертолета быстро удаляется. Момент высадки занял от силы двадцать секунд. Ночь и оглушительная тишина накрывают нас. Затаившись, мы не производим никаких даже мелких движений. С нарастающим напряжением уже более получаса ждем, пока вторая часть группы выйдет к нам с места ее высадки.Группа высаживается на горное плато в семи километрах на север от места проведения засады внутри хребтов, отделяющих Кандагар от водохранилища Аргандаббанд. Место высадки труднодоступно - горы двухкилометровой высоты, с крутыми склонами, обрывистыми ущельями. Мы должны скрытно выйти к проходу в горном массиве и занять отрог высотой 1379 метров,  господствующий над ущельем. Разведчики выходят сюда не впервые. С этой горы два года назад разведгруппа первой роты под командованием лейтенанта Козлова дала первый крупный результат нашего батальона, забив из засады караван из пяти машин.



ПРИ ПОДГОТОВКЕ к выходу, учитывая сложность района предстоящей засады, командир группы решил увеличить боекомплект к автоматическому гранатомету. Автоматический гранатомет АГС-17 «Пламя» - штатное оружие огневой поддержки подразделений спецназа в Афганистане. Его огонь позволяет противостоять многочисленно превосходящим силам моджахедов. Отделение разведчиков переносит гранатомет в разобранном виде. Тело гранатомета весит восемнадцать с половиной килограммов, станок с прицелом - тринадцать. Емкость стандартной ленты 29 выстрелов. Вместо двух сегодня мы имеем четыре такие ленты: две несет расчет гранатометчиков, дополнительные, разделив на две-три части каждую, переносят бойцы группы. Минерам досталась одна из лент. Расстилаю на земле кусок маскировочной сети песчаного цвета. Обычно мы используем ее во время дневки, натягивая над окопом для защиты от палящего солнца и маскировки. Сложив сеть в два раза, заворачиваю в нее ленту. Забрасываю ее себе на спину поверх РД. Гранаты свисают мне на плечи. Это плюс десять килограммов к весу моей экипировки.


В ПОДГРУППЕ минирования нас трое, со мной братья Завистяевы. Близнецы, физически очень крепкие, отлично подготовлены. Да и интеллектом ребята не обделены. Мне нравится работать с ними в одной команде.Службу Завистяевы начали год назад курсантами чирчикского учебного полка в роте минирования, сержантом которой я тогда являлся. Высокие, крепкие русские парни достойно переносили все тяготы воинской службы. Они запомнились мне как кристально честные, открытые ребята. Поэтому когда полгода назад на кандагарской пересылке я отбирал бойцов в нашу роту из молодого пополнения, прибывшего в батальоны 22-й отдельной бригады спецназа, увидев близнецов, обрадовался. Теперь тамбовчане служат со мной в 173-м отряде. Внешне братья абсолютно одинаковы. Различить их можно, приметив особенности характера каждого. Александр и Сергей хорошие солдаты. Они не трусы, не лгуны, я горжусь дружбой с ними.

Подрывники оснащены двумя минами 03М-72 с взрывателями МВЭ-72, которые при переводе их в боевое положение встают в режим ожидания. Небольшой рабочий ток, проходящий через систему, свидетельствует о целостности обрывной линии - двух двадцатипятиметровых тонких проволок, очень хрупких, всего двадцать граммов на разрыв. При обрыве проход тока прекращается, что является взрывателю сигналом для срабатывания. Обезвреживать мину, установленную сМВЭ, запрещается.Также мы несем МОН-90, четыре МОН-50 и приборы радиолинии ПД-430.МОЙ повидавший виды рюкзак десантника РД-54 привычно оттягивает плечи. Этот компактный, но удобный ранец - основной предмет боевой экипировки спецназовца в Афганистане. Он достался мне от прежнего хозяина с уже обрезанными от него неиспользуемыми сумками для гранат и магазинов. Емкости рюкзака не хватало. Опробовав различные варианты, я модифицировал его, как мне было нужно для работы: нашил сзади два предназначенных для транспортировки мин МОН- 50 тряпичных чехла. Вышло четыре дополнительных кармана. Ношу в них воду.

Даже в самое пекло я не могу себе позволить взять более четырех фляг емкостью 1,7 литра каждая. Этого количества жидкости недостаточно. Часто приходится терпеть, страдая от жажды. Чтобы тщательно контролировать расход воды, использую маленькие хитрости: первая -не пью во время марша; вторая - никогда не пью из горлышка.В одном из первых своих выходов имел печальный опыт. После длительного перехода на минутном привале запрокинул флягу и не смогостановиться. Пальцы сами, помимо моей воли, давили на пластиковые бока, вливая живительную влагу внутрь меня. При этом сознание твердило: «Стой! Хватит! Остановись!»Помня этот казус, сейчас поступаю так. Наливаю воду в крышку, в ней всего глоток. Обычно принимаю две, три дозы. После еды могу разрешить себе пять, семь. Очень действенный способ контролировать норму расхода жидкости.

Большой центральный карман ранца используется для размещения минно-взрывных средств, пяти снаряженных магазинов и десяти пачек патронов, упакованных в заводскую бумажную укупорку. Кусок оргалита служит опорой под спину, чтобы не сбить ее в кровь. На дне двух боковых карманов уложены по четыре пачки патронов к автомату, на них снаряженные магазины к АПС и сухой паек. В правый карман сверху вставлен HP - нож разведчика. Его массивный, вороненый клинок, как маленький ломик, эффективен для скалывания грунта, когда необходимо отрыть окоп-укрытие, лунки под мины или канавки для укладки проводов. В левом боковом кармане поверх всего лежит то, что требует самого деликатного обращения, - детонаторы. Снаружи РД-54 с помощью лент-завязок, удлиненных парашютными стропами, закреплена значительная часть моей боевой экипировки. Скатка из одеяла верблюжьей шерсти и специальной плащ-накидки «Дождь» приторочена снизу ранца. Сверху размещена маскировочная сеть, под ней ночной бинокль в жестком чехле.


БОЛЕЕ трех часов лезем вверх по скалам. Мы следуем в нцре группы сразу за командиром и радистами. Подъем крутой, видимость нулевая, передвигаемся медленно, наощупь. С каждой сотней пройденных метров все больше и больше ощущаю неудобства от дополнительного груза. Гранатометная лента  окончательно съехала на шею. Гранаты в ее окончании, раскачиваясьвтактмоихдвижений, бьют по груди. Чтобы удержать ее, мне приходится выпустить оружие из рук. Голову просовываю под ремень, автомат переменно за спину. Двигаться очень тяжело. Вся одежда на мне промокла насквозь. Пот пропитал штаны, влажные даже носки. Не доходя до вершины сотни метров, замерли. Вперед пошел только головной дозор. Отдохнуть, расслабиться не получается, наши чувства обострены до предела. Что, если нашу высадку засекли «духи» и уже ждут, когда мы подойдем, чтобы ударить в упор? Максимальная концентрация, чувствую себя на пределе своих физических и эмоциональных сил. Вот и разрешающий сигнал от дозора, короткий тоновый сигнал слышен из рации командира. Он звучит как путь к спасению. Собрав остаток сил, броском поднимаемся на гребень. Я от усталости валюсь с ног.

ГОТОВИМ место под укрытие. Среди невысоких скальных окончаний находим площадку, подходящую по размерам для трех тел. Расчищаем ее, выкапывая большие плоские камни, второпях закладываем промежутки между сколами пик. Полчаса непрерывной работы, и надежное скальное стрелковое укрытие готово.Я дежурю первый. Достаю из сухпая суточную норму сахара - шесть кусков. На порцию рафинада - крышка воды. Углевод - скорая помощь вывести из организма «токсин усталости», ликвидировать утомление.Глюкоза быстро насыщает кровь, усталость проходит, силы возвращаются ко мне.Близнецы слишком устали. Поэтому, только немного попив, завернувшись в одеяла, уже спят. Съев сахар, без паузы продолжаю «догоняться»: пробиваю два отверстия в стадвадцати-пятиграммовой банке сгущенного молока и выпиваю «сладкое наслаждение».

Горизонт слабо освещает восход. Бужу одного из братьев, теперь его вахта. Я же устраиваю автомат у изголовья, не снимая нагрудника, впадаю в глубокий сон. Просыпаюсь через час, уже совсем светло. Ребята растянули над нашим пристанищем маскировочную сеть. Осторожно, не высовывая головы из укрытия, через щели осматриваюсь. Мы находимся в середине узкого крутого скального хребта. Справа, слева, с севера и юга нас обступают подобные скальные отроги. Дорог и нахоженных троп я не наблюдаю. Дикие, необжитые места. Без нужды никто не полезет в эту крутизну. Несмотря на то, что нас окружают горы, преобладающих вершин рядом нет. В случае, если возникнет необходимость вести бой, толстые остроконечные скальные плиты, из которых сооружены стены нашего укрытия, позволят уверенно держаться. Рассматриваю позиции других разведчиков. Группа расположилась скрытно. Высадка прошла успешно. До сих пор мы не обнаружены. Устраиваюсь удобнее. Освободив тело от нагрудника, разуваюсь, снимаю носки. Теперь можно поесть. Сто граммов мясного фарша с шестью галетами из обойной муки и банка печеночного паштета - мой завтрак и обед. После еды пью. Перебрасываюсь парой фраз с близнецами.КОНЕЦ октября. Нежаркий день пролетел быстро. Спуск с вершины начали за час до сумерек. Стараемся засветло пройти как можно больше. Расчет верен. Только стемнело, выходим на плато. Выслав от себя головной и тыловой дозоры, скрытно, почти бесшумно разведгруппа совершает очередной переход. Местность покрыта небольшими холмами. В течение двух часов с осторожностью движемся через сопки.

Головной дозор входит в нужное нам ущелье. Впереди трое опытных разведчиков. Командир, сержант Самарский, помимо АКМС, вооружен бесшумным пистолетом АПС. Также у него радиостанция для связи с командиром группы и ночной бинокль БН-2 «Реликвия». Второй боец, чеченец Ибаев, тоже имеет прибор бесшумной и беспламенной стрельбы, а также его автомат снабжен ночным прицелом НСП-3. Благодаря ночной оптике нам часто удается упредить «моджахедов» в действии. Слава богу, душманы не имепл ирииирив иичмиш видения, овук выырцла из АКМС с ПБС в ночной тишине практически не слышен уже с расстояния в двести метров. Третий боец - снайпер, вооружен снайперской винтовкой Драгунова. В бою его задачей является уничтожение наиболее важных целей, подавление расчетов тяжелого оружия противника. На открытой местности днем его огонь эффективен до 500-600 метров. Головной дозор ведет разведку маршрута и прилегающей местности, сохраняя удаление вперед от ядра группы на расстояние зрительной и огневой взаимосвязи.

Услышав из радиостанции двойной короткий тоновый сигнал, разрешающий движение, командир вводит нас в ущелье. Проход между горами к центру расширяется до нескольких сот метров. Дно каньона изрыто множеством высохших русел. По всей его длине на высокой с крутыми откосами насыпи местными накатана грунтовая дорога. Разведгруппа поднимается на вершину отметки 1379. Мы, разведчики-минеры, прикрываемые боевой тройкой, приступаем к своей работе.СРАЗУ возникла заминка. Коротко совещаемся, с какой стороны пойдет машина. Чтобы не рисковать, решаем закрыть оба направления. Пройдя сотню метров вдоль насыпи, я нахожу подходящее место. Дорога пересекает «мандех», насыпь опускается до уровня поверхности земли. Здесь, с нашей стороны, отойдя на двадцать метров от дороги, Саша устанавливает МОН-90, перекрывая отрезок дороги в ложбине.Возвращаюсь на сто метров назад, с другим близнецом устанавливаем куст из четырех МОН-50. Разворачиваем их в противоположную сторону. Желая как можно эффективнее использовать наше оружие, мы ставим мины близко к обочине. Направляя их вдоль дороги, простреливаем длинный участок. Промаха не будет. Риск, что наши заряды будут обнаружены разведчиками противника, минимальный. Надежную маскировку из накинутых камуфляжных сетей серопесочного цвета дополняет большое количество раскидистых кустов, произрастающих вдоль этого участка трассы. Возле зарядов размещаем приборы радиолинии ПД-430, в устройства вставляем питание. Подключаем электродетонаторы, затем вкручиваем их в мины.

После первого подрыва оставшиеся в живых боевики начнут отходить. Необходимо заминировать пути их вероятного отступления. Быстро пересекаем дорогу. Чтобы исключить обрыв линий взрывной волной и осколками от мин направленного действия, отходим на пятьдесят метров, расходимся настолько же в разные стороны. Откапываю лунку глубиной пятьдесят сантиметров, опускаю в нее ОЗМ-72. Пригибаясь к земле, постоянно всматриваясь в темноту, раскидываю на двадцать метров в разные стороны обрывные линии. Тонкую, едва различимую на ощупь проволоку, разматываю очень аккуратно, с предельной осторожностью креплю за кусты, оставляя слабину между петлями, чтобы нить не порвало движением веток при порывах ветра. Возвращаюсь к заряду. Теперь вставляю питание, в электронный взрыватель подключаю детонатор, включаю замедлитель. Наворачиваю взрыватель на мину. Засыпаю лунку песком. Секунду осматриваю место установки, кистями рук провожу по земле, уничтожая следы вокруг. Все это время я нахожусь в предельной концентрации. Мой слух ни на мгновение не расслабляется, прислушиваюсь к каждому подозрительному шороху. Я не дам противнику шанс застигнуть себя врасплох.

Закончив установку, не поднимаясь с колен, чуть выпрямив спину, осматриваюсь в ночной бинокль. Не распрямляясь, крадучись отхожу к дороге. Укрывшись за камнями у насыпи, продолжаю наблюдать в прибор ночного видения. Жду, когда закончит Сергей. Вот и он, осторожно, скрываясь за кустами, отходит ко мне. Встречаемся взглядами.Короткий кивок головы означает, что все в порядке. Еще раз осматриваемся, быстро пересекая дорогу.Выходим к подгруппе обеспечения, расположившейся в больших валунах, раскиданных у подножия нашей горы. Второй близнец уже с ними. Разведчики рады нашему быстрому возвращению. Собравшись с силами, стремительно штурмуем высоту, поднимаемся к группе. Спецназовцы находятся на сотню метров ниже вершины, в «скальнике». Коротко докладываю командиру: «Установили». У него вопросов нет.Офицер с радистом и одна боевая тройка остаются в скалах. Большая часть разведчиков поднимается на вершину.

ДО РАССВЕТА не больше часа. На вершине нашей горы обнаруживаем три больших окопа. Быстро при помощи шомпола проверяем их на предмет минирования. Все чисто. Сержант Самарский говорит, что уже сидел в них с Козловым несколько месяцев назад. Показывает, где расположиться расчету автоматического гранатомета. Одна тройка садится в тылу у группы, с их позиций ущелье не просматривается. Зато уверенно контролируется пологий подъем на вершину.Два тяжелых ночных перехода измотали группу. Выставив охранение, мы долго спим. Утреннее октябрьское солнце ласково греет. Ожив после отдыха, пока не установилась жара, спецназовцы готовятся к дневке. Во время завтрака стараюсь съесть то, что в пекло не полезет в горло. Куском галеты из обойной муки вылавливаю плавающие в растопленном жиру консервной банки куски свиного фарша.

Командир еще раз осматривает позиции, проверяет, не упустил ли чего в темноте. Высота господствующая, что вселяет уверенность. Дорога просматривается полностью на всем ее протяжении по дну ущелья. Позиция наша отличная. Мы выполнили часть своей работы: скрытно выдвинулись и выгодно расположились, установили мины. Теперь остается только ждать наступления следующего акта.В бинокль долго рассматриваю наиболее опасные участки: две скалы на входе в ущелье со стороны горы Торгар и противоположную часть хребта. Пытаюсь выявить наиболее пригодные для тяжелого вооружения позиции. Анализируя место установки мин, еще раз мысленно прокручиваю в голове порядок своих действий, если пойдет машина. Пока все спокойно.Но ощущение безопасности на войне обманчиво. Расслабление может привести к серьезным, непоправимым последствиям. Безмятежное настроение обрывается стремительно. Между укрытий спецназовцев быстро пробирается боец - посыльный от командира. Он на мгновение останавливается возле каждого окопа, коротко бросает команду предупреждения: «Народ! «Духи»! Внимание! Не высовываться!».

Серега лежит на спине, до него доносится переданная приглушенным голосом тревожная новость от соседей. Не переворачиваясь на бок, напрягая пресс, он рывком отрывает плечи от земли и садится, согнув туловище. Тут же бросает тело назад, затылком ударяясь о дно окопа. В его глазах испуг. Мое сердце как будто оборвалось. Хватаю автомат. Не высовывая головы, прильнув к щели между камней, уложенных на бруствере окопа, наблюдаю, как в трехстах метрах на соседнюю сопку выходят два вооруженных боевика. Они одеты в темно-коричневую одежду. Это пулеметный расчет. Позиция выносного поста группы проводки караванов подготовлена заблаговременно. Из камней бородачи достают заранее припрятанную треногу со станком, из тайника извлекают цинки с патронами. Вскоре на гору поднимаются еще двое. За плечами второго торчит зачехленный ствол. «Духи» сноровисто разворачивают крупнокалиберный ДШК - типичное оружие огневой поддержки бандформирования.

Меня греет мысль, что мы пока не обнаружены.Мятежники беззаботно расхаживают по вершине, потягиваясь, разминают затекшие после перехода плечи и руки. Ветер, треплющий их одежду и развевающий длинные концы темных головных уборов, доносит до нас обрывки фраз и громкий смех. Еще раз из уст в уста по нашей горе пролетает негромкий приказ: «Не высовываться!».Команда выполняется разведчиками безукоризненно. Все отчетливо видят черно-графитное дуло смертоносной машины. Слава богу, покаствол калибром 12,7 миллиметра направлен не в нашу сторону. Спецназовцы затаились.Хотя мы надежно укрыты от огня в окопах, в случае, если пойдет машина, сработать неожиданно боевики нам не дадут. Вся наша операция находится под угрозой срыва.С тревогой ожидаем начало трагической развязки. Командир группы, учитывая обстановку, запросил помощь.

- «ГРАЧИ», «грачи» идут! - понесся приглушенный шепот, разнося радостную новость среди окопов. Я кручу головой, пытаюсь первым найти в небе пару самолетов. Как мало нужно человеку для счастья. Сергей так же возбужденно всматривается в небо. На его лице улыбка, рот растянут до ушей. А жизнь-то налаживается! Скоро на приличном удалении едва различаем в небе две точки. Пара Су-25 барражирует над нами. Это ведь настоящий летающий танк. Штурмовик закован в броню и имеет мощное вооружение. Сколько раз их точные бомбоштурмовые удары выручали нас в критические минуты боя. Слышен удаленный завораживающий гул самолетов. Теперь все что нужно, грамотно навести их на цель. Настал час расплаты, у «духов» нет шансов на спасение. Вслушиваюсь в негромкие, четкие указания и команды, струящиеся из офицерской «ромашки». Еще раз отмечаю: «Война - это наша работа!»Пара «сухих» вываливается неожиданно для всех. Отвесно пикируя, самолеты стремительно снижаются, заложив глубокий вираж, поспешно уходят вверх. Догадываюсь, пошли РБК - разовые бомбовые кассеты. Коротко звучит команда: «Всем пригнуться!». Боевики сгрудились возле пулемета, замешкались в нерешительности. Не веря, что это все в их честь, притихли. Прикрывая ладонями от солнца глаза, они наблюдают за пируэтами недосягаемых, ненавистных им «шура-ви». Огненный смерч, высекая пламя из земли, вылился на вершину и разметал их тела. Клубыдыма рассеялись. Покореженные останки пулемета громоздятся, как надгробье...Выполнив задачу и проконтролировав результат, дежурные «ангелы» ушли на базу.


ВЕРТОЛЕТ неторопливо вплывает внутрь ущелья. Плавно спускается на площадку, обозначенную наземным сигнальным дымом оранжевого цвета. Я стою в ее начале. Дополнительно жестами, скрещивая и разводя руки над головой, привлекаю внимание пилота. Командир смотрит на меня и медленно опускает машину. Вдруг неожиданно, добавив газ, взревев, вертушка взмывает на несколько метров вверх и, не меняя курса, проходит над нашими головами, двигаясь вперед. Через сто метров, перелетев дорогу, зависает для посадки. Мы с братьями с ужасом переглядываемся. Машина опускается на установленное нами ночью минное поле. Часть группы, не дожидаясь команды, торопливо плотной колонной семенит к вертолету. Видя необратимость предстоящей трагедии, я, разрывая голосовые связки, захлебываясь от натуги, ору:

Слыша дикий вопль, разведчики на секунду останавливаются в замешательстве и оборачиваются на мой крик. В этот момент вихри воздуха, поднимаемые винтами, рвут проволоку обрывных линий. Глухо тявкнув, срабатывают заряды, взрывной волной качнув висящий в небе вертолет. Спецназовцы падают на землю. Винтокрылая машина, не снижаясь, медленно плывет вперед. Боковая посадочная дверь распахивается, кто-то из членов экипажа спрыгивает вниз. Не устояв на ногах, падает, выбивая вверх от удара о землю столб пыли. Судорожно вскакивает. Задрав голову вверх, начинает метаться под хвостовой частью, пытаясь что-то разглядеть. Вертушка наконец-то касается колесами земли. Борттехник заскакивает внутрь.Десант, ошарашенный, но, к счастью, не пострадавший от осколков, кидается грузиться в раскрытую дверь. Осознавая, что произошло что-то непоправимое, и опасаясь, что вертушка уйдет, со всех ног бросаюсь к ней. В моей голове стучит одна мысль: «Только бы не оставили! Только бы успеть!». Не касаясь ступенек трапа, прыжком залетаю в салон. В ту же секунду вертолет взлетает.По суматошным действиям экипажа и напряжению, царящему на борту машины, становится понятно, что вертолетчики борются за ее живучесть. Борттехник постоянно выходит из пилотской кабины к десанту, с тоской оглядывая растерзанный салон. Набрали высоту. Идем домой...

БАТАЛЬОНУ спецназа придана 205-я отдельная вертолетная эскадрилья, летчики которой досконально знают тонкости работы «земных» коллег. Многие спецназовцы и вертолетчики лично знакомы, дружат.Но на эту эвакуацию пришли борта 280-го вертолетного полка, также базирующегося в Кандагаре. Командир полка лично возглавил операцию. До сих пор офицер видел в деле только солдат аэродромной прислуги и спецназовцев мерит по ним. Он не может представить, что выбор места посадки можно доверить рядовому бойцу. Поэтому перелетел, как ему казалось, на более удобную площадку. Теперь ему приходится прикладывать все свое мастерство, чтобы исправить собственный промах.

Корпус вертушки сильно посечен. Техническая жидкость светло-коричневого цвета размазывается по борту и стеклам иллюминаторов набегающим воздушным потоком. В салон из пробоин стало гнать масло. «Восьмерка» судорожно рыскает по курсу, ощущается легкая тряска, покачивание. Спецназовцы, прильнув к иллюминаторам, с тревогой всматриваются в раскинувшуюся под машиной местность, оценивая место возможной предстоящей аварийной посадки. Три, пять, десять минут полета. Подрагивая, весь истекая, подраненный вертолет уходит из горного района. Внизу степь. Неплохо! Теперь, даже если упадем, легче будет продержаться до подхода помощи. Вертушка, оставляя за собой в небе след серого дыма, продолжает ползти домой. Вот в траверзе раскинулась кандагарская зеленка, она провожает нас сотнями ненавидящих взглядов. «Только бы не здесь». Миновали и ее. Летчики тянут на базу. Вертикальное раскачивание борта усилилось. Восьмерку заметно подбрасывает вверх, вниз. «Что там впереди? Неужели аэродром?»Сорок минут полета на «жилах» укладываются для меня в считанные мгновения. Машина касается нагретого все еще жарким осенним солнцем асфальта взлетной полосы. Катится, хлюпая спущенными колесами. Останавливается. Оседает на разорванных скатах, слегка качнувшись. Замирает.